Главная » Библиотека » Экспедиция Кутим-17

Экспедиция Кутим-17

Летний экспедиционный сезон 2017 года подошел к концу, но желание вновь почувствовать себя вольным бродягой никуда не пропало.

— А не махнуть ли нам на Кутим? – решение было довольно спонтанным, но возражений не вызвало. И вот, вечером пятницы 29 сентября, отстояв последний рабочий день недели, мы выдвигаемся в тайгу. Команда наша довольно разношерстная, но каждый скушал в тайге уже не один пуд соли. Ночуем на Баронском зимовье, используя его как базу подскока на полдороги до Кутима.

По пути немного охотимся и довольно удачно. Пара тетеревов вкупе с рябчиком стала нашим изысканным ужином под белое вино (спасибо Наталье Ивановне). А остатки ужина стали нашим завтраком, правда, уже не столь изысканным, но все же, весьма приятным.

Утром следующего дня ни свет, ни заря выдвигаемся в дальний путь. Дорога на участке до реки Большая Лямпа довольно сносная, поэтому едем быстро. Вдруг как черт из табакерки с примыкающей лесной дорожки выскакивает квадрик и перегораживает нам дорогу. Такая привычка нам известна: этим приемом пользуются охотинспекторы.

Готовим к досмотру оружие, документы, боеприпасы. На этот раз нашим ребятам придется заплатить штраф: количество пулевых патронов больше разрешенного при охоте на боровую дичь, да и путевка взята в другой район. То, что ружье разложено и упаковано в чехол, никого не волнует (нам объясняют, что эта дорога не относится к дорогам общего пользования, хотя мы уверены в обратном, но спорить обычно себе дороже). Тем временем поднимается ветерок и нас осыпает снеговыми зарядами. По рассказам товарища, вернувшегося с Кутима три недели назад, снежный покров там достигал уже нескольких десятков сантиметров.

Продолжаем наше движение на запад и достигаем границы. Перевал через Урал в районе Казанского Камня — граница Пермской и Свердловской областей, а также Европы и Азии. Раньше в этом месте было довольно живописно: небольшой придорожный ручеек украшали две мраморные стелы с соответствующими надписями «Европа» и «Азия», стоял аншлаг с картой охотничьих угодий.  Но идиотов в тайге всегда хватало: мрамор превратили в мраморную крошку, карту сделали мишенью, а живописную полянку испоганили бульдозерами золотодобытчики при строительстве ЛЭП 6 кВ. Иногда мне хочется назвать их золотарями (многие еще помнят значение этого термина). Особенно после того, что они сделали с нашей главной городской рекой Вагран – вода в ней более напоминает какую-то грязную взвесь, а ведь из этой реки осуществляется питьевой водозабор. Но это просто бизнес… И рабочие места. И металл любой ценой, но желательно с минимальными затратами. Вот и идет промывка песков прямотоком в наш Вагран.

Заехали на найденную 8 лет тому назад копь «Димкина жила», расположенную в нескольких сотнях метров от речки Сурья (вода в ней тоже кофейного цвета). Наши друзья из города Серова – Дмитрий Вологин с супругой Еленой и сотоварищи – нашли это место совершенно случайно. Запнувшись о головку кристалла горного хрусталя, торчащую из глины, начали раскопки подручными средствами. Копь дала несколько сотен килограмм коллекционного хрусталя. К сожалению, бОльшая часть этой добычи досталась не нам. Но как тут не вспомнить поговорку: «Сопливых вовремя целуют»! Сильно долго собирались, а потом до 10 мая 2010 года нас не пускал сюда мощный снежный покров. Помню, как прорывались тогда по воде и снегу, а настроение было испорчено трагедией на шахте «Распадская» в Кузбассе.

Теперь здесь все еще без труда можно найти мелочевку горного хрусталя в 1-2 см размером. При добыче крупных друз и кристаллов никто не собирал эту мелочь. Кристаллы с этой копи уникальны для Северного Урала – прозрачные, с глянцевыми гранями, иногда покрытыми мелкой присыпкой темно-зеленого хлорита, они более характерны для Урала Приполярного.

 

Выдвигаемся дальше, сворачиваем направо по дороге, называемой в народе 13-я ветка, а дорога на Жигаланские водопады уходит прямо, к речке Улс. Впереди мрачной серой громадой высится хребет Квакуш, а справа снежными шапками нависает гора Казанский Камень. На его вершине мы также добывали кристаллы горного хрусталя. Давно это было…

Впереди появляется гора Антипин Гребень или Антипкин Гребешок, как вам угодно. Вообще, картографы, составляя карты, видимо, не придавали особого значения услышанным названиям. А ведь местные фольклорные топонимы очень интересны и метки. Например, гора Кобылья возле хребта Шемур. Ну причем здесь Кобылья? Гора как гора – конусовидная с небольшим торчащим на вершине каменным останцом. А вот ежели вспомнить народное название – Кобылья Сиська, то все встает на свои места.

 

Антипин Гребень (догадайтесь, что означает) венчает крупный останец с обратным уклоном, что придает этой вершине вид медвежьего когтя. Сюда иногда приезжают потренироваться скалолазы.

Вот уже и река Большая Лямпа. Вообще, Лямпы у нас три: Большая Лямпа, просто Лямпа и Лямпа Кутимская (все три проходил по руслу). Почему? Да потому что, манси – коренной народ этих мест называли этим словом лыжи. То есть, реку, пригодную для ходьбы на лыжах зимой, не мудрствуя, называли Лямпой.

Берега реки Б. Лямпа  сложены доломитовыми массивами. Иногда в этих породах можно найти небольшие пустоты с кристалликами доломита. Когда-то, во времена заводчика Походяшина (а это вторая половина 18 века) здесь велась добыча доломита для металлургического передела на его заводах. На лошадях камень возили на огромные расстояния в несколько десятков верст. Не оскудели подземные кладовые этих мест и в наше время.

Сделав несколько пейзажных снимков с высокого берега, выдвигаемся дальше.

Дорога становится все эктремальнее. Но это еще цветочки. Ягоды будут  впереди.

Но сколь тяжела эта дорога, столь и красивы места, к которым она ведет. Пейзажи североуральской тайги не оставляют равнодушными даже самых прожженных прагматиков и скептиков: горы и перевалы с последней желтизной березок и осин и первой желтизной лиственниц, снежные шапки вершин и могучие кроны кедров, глубокая синева осеннего неба с проседью перистых облаков, тянущихся к хребту вслед за белоснежным следом реактивного лайнера, зеркальная гладь речных полос, шум теплого осеннего ветерка  – за этим мы едем в тайгу, это и гонит нас из дому. Да и не только это. А еще и приключения, разговоры у костра с друзьями, с хорошими людьми, которых в тайге много – тайга не город. Человек устроен так, что в жизни ему нужны максимальные ощущения, иначе он покроется плесенью, заржавеет и сядет у телевизора или у компьютера кушать пиво с чипсами. Кто-то занимается экстремальным спортом, кто-то ссорится с близкими, кто-то ищет себе работу с адреналином. Наши максимальные и экстремальные переживания мы получаем здесь – в горах, в тайге. Пляжи Египта и Турции не для нас – нет там этого ощущения свободы и полета, и первозданности души, да и всего вокруг.  А здесь – воля и нет никакой суеты. И что особенно характерно – нет болезней. Условия тяжелые, организм мобилизуется и не поддается бактериям и вирусам.

Вид на хребет Кваркуш

 

 

Ну да ладно, от лирики вернемся к нашему путешествию. Гора Антипин Гребень нам очень интересна, никто из нас не бывал на ней. Поэтому мы решаем свернуть на лесную дорожку и сбегать на горку. Но планам этим не суждено было сбыться. Радостный возглас Натальи Ивановны заставил нас отвлечься от созерцания природных красот.

Так и раньше было на Урале, так и теперь случается, хотя гораздо реже. Жила с раздувом, заполненным горным хрусталем, выскочила совсем рядом с дорогой. Это уже находка года! Кристаллы и друзы самые разные. Есть и дымчаки, и кристаллы неизвестного нам пока что карбоната. Начинаем разбор жилы, который затягивается на пару часов. Эта жила залегает в таких же условиях, в таких же точно хлоритовых сланцах, как и описанная выше копь «Димкина жила». Посему и с названием мы решили не заморачиваться и назвали ее «Наташкина Радость». И иссякла эта жила также быстро, как и Димкина. Кончился занорыш, выклинился кварцевый проводничок, и ничего вокруг не нашлось, не «стрельнуло» более. Такой особенностью обладают жилы альпийского типа. Но и этой находке мы рады как дети. А ведь это тоже так редко случается в жизни, чтобы взрослые дяденьки и тетеньки просто  были искренне рады. У нас получилось!

Только что найденный кристалл дымчака. Правда без головы, но детям можно подарить — выкидывать жалко.

Друза горного хрусталя в занорной глинке. Как приятно вытаскивать такие из земли!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пожалуй, самый интересный образец горного хрусталя. Поедет в музеум.

И вот уже закончилась дорога, ведущая на прииск. Вот уже и сам прииск на реке Саменка позади. Истерзанная река, кучи глины и камня, мощная техника: шагающие экскаваторы ЭШ-10-70 (с емкостью ковша 10 куб. метров и длиной стрелы 70 метров), бульдозеры и самосвалы – все это смотрится среди осеннего леса как-то нелепо, особенно, учитывая ничтожные объемы добычи презренного металла в несколько килограмм в месяц. Ну да ладно, зарастут земные шрамы, затянутся лесом и травой, а озера останутся.

 

Панорама прииска

Дальше нашу дорогу можно именовать таковой лишь условно. Ураловская колея погружается в грязь на глубину до метра. Как тут не вспомнишь знаменитую песню Владимира Семеныча о чужой колее. Выбирайтесь своей колеей, ребята!

Как ни крепок был наш видавший виды советский УАЗ, как ни велики его баллоны и прочны военные мосты, но и они не выдержали нагрузки. Все же УАЗ — не «Урал». Сильнейший удар сотряс машину и задний мост приказал долго жить. От такого поворота холодок пробежал по телу. 125 км до дому, помощи ждать неоткуда, а послезавтра ждет любимая работа! Вот это класс! Вот это и запомнится, да?!

Более часа пытаемся развернуться в метровой глубины грязной луже. Наконец, при помощи лебедки нам это удается и мы решаем бросить машину и двигаться оставшиеся 4 км до Кутима пешком. Темнота уже хоть глаз коли, и поэтому идем через болото, вооружившись фонарями. А УАЗ пускай набирает сил для завтрашнего броска в сторону дома. Вот и Кутим! Бывать здесь мне приходилось трижды, но еще ни разу не приходил сюда ночью! Ставим вариться котлы с дичью, плотно ужинаем и падаем спать без задних ног.

Кутимское месторождение железного блеска (слюдоподобная разновидность гематита) находится на расстоянии менее 1 км на юго-восток от места расположения бывшего, более века уже заброшенного Кутимского завода. От устья Кутима до месторождения около 3.5 км. Теперь о существовании завода напоминают лишь развалины каменной кладки его строений, остатки кирпичных печей и каменная заводская стена, впечатляющая своими размерами. Большое количество кирпича увез на строительство своей лесной обители ее хозяин – тогда североуральский предприниматель из лихих 90-х, а после – глава Североуральского городского округа Юрий Фролов. Большие отвалы шлака говорят нам о серьезности некогда процветавшего здесь железного дела. Литературные источники дают цифру в 1 миллион пудов чугуна в год. Шлак этот радует глаз яркостью своей расцветки: тут и синие, и зеленые, и желтые, и серые куски. Но, все же, при всей своей красе — это не камень; не хватает в нем чего-то, какой-то живинки. Покрутишь его в руке, да и бросишь обратно.

На личности Фролова стоит остановиться более подробно. Человек недюжинной хватки, огромной энергии и умения добиваться поставленных целей – он быстро сколотил свой первый капитал, занимаясь приемом цветного металла. Надо отдать ему должное, деньги он вложил в строительство мукомольного заводика и лесное дело. И дело пошло. Проживая сам в поселке Покровск-Уральский, здесь же и развивал производство. У людей появилась работа.

До сих пор не пойму, зачем нужно ему было кресло мэра! Но очень хотелось, и он пошел на выборы, обострив отношения со всеми – и с властью, и с градообразующим предприятием. Во власть не попал. Бизнес забуксовал. И тогда он просто взял и уехал в тайгу вместе с супругой. Уехал на Кутим, где прожил 5 лет: отстроил домину, каких и в городе-то немного, сараи, баню, теплицу (где печью до сих пор служит котел от старинного локомобиля), пригнал кучу техники; завел коров и лошадей, коз и другую живность. Трудились, охотились. Иные языки говорят, что и золотье намывали, но думается, что слухи это всё. И зажили они так хорошо, но…

Не усидел Юра на Кутиме и вновь пошел на выборы. И стал на протестной волне нашего непростого народонаселения главой города Североуральска (от оппозиционной партии). И начал бороться с бюрократами и иже с ними. Кто там был прав, кто нет, нам не дознаться, но в один осенний вечер арестовали Фролова в собственном доме за взятку. Если б все было гладко, то сел бы он на зону надолго. Но мурыжили его, катали туда-сюда, в КПЗ, да на суды, а дело-то не клеится. Дважды голодал мужик, подорвал здоровье, но не сдался, не отказался от кресла. И через 4 года, так и не получив обвинительного заключения, Фролов исчез, уехав на рыбалку. Настолько противоречивым и интересным человеком был Юрий Николаич, что стал еще одной легендой Кутима, также как и Сергей Петрович Аликин – князь Кутимский. Что-то даже общее есть у этих людей.

Имение его на Кутиме стало безхозным, ветшало, меняло постояльцев и теперь мне больно смотреть на эту разруху. Ведь в 2008 году здесь был еще полный порядок, мы ходили по веранде в носках. Несколько фотографий того периода, чтобы стало ясно

Когда-то здесь было чисто, весело и многолюдно.

 

Статую Фролов привез из Голландии

Таежный уют и панорама Кваркуша в огромном окне

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Времени у нас немного. Поэтому встаю в 5 утра, разогреваю щи, кипячу чай и пытаюсь распинать остальную часть коллектива. Удается это с трудом. Все замерзли (а растопить печку как обычно никто не хочет — почему я?), ведь ночевали они в старой баньке, сквозь которую свищет ветер, а на улице с утра неожиданно ниже -10. Вот тебе, бабушка, и первое октября. Это горы, и климат здесь иной.

В основном доме, где спал я, печи уже не греют, и остальные ушли в старую баньку.

Сперва бежим на место бывшего Кутимского завода. Местные тропы я знаю отлично еще с прошлых походов, когда мы жили на Кутиме по неделе. От завода остались одни развалины, заросшие лесом. Подача флюса, руды и угля шла по верхнему ж/д пути, а вывоз готового чугуна – по нижнему. Насыпи эти еще остались, а в них читаются следы от сгнивших шпал. Чугун отвозили до пристани Усть-Улс. Были здесь потом и паровозы – 4 единицы и более 100 вагонеток по 150 пудов каждая. Работало 2 доменные печи, выплавлявшие по 1700 пудов чугуна в сутки.

Заводская стена

Демидовский рельс толщиной менее пальца

 

Развалины взорванного Кутимского завода. До революции 1917г.

 

Кутимский завод

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

После спешим посетить легендарное месторождение железного блеска. Месторождение уникально: его описание входит во множество старых учебников по геологии и минералогии. Это  гидротермальное месторождение, то есть такое, где гематит отложился из циркулировавших в давние геологические эпохи горячих подземных вод. Аналогичное месторождение известно на острове Эльба в Италии. Кое-где на нижних горизонтах гематит превращен в магнетит. Нередко рудное тело рассечено кварцевыми жилами. Кристаллы кварца достигают значительных размеров, нам удалось в 2008 году вывезти с Кутима голову кристалла размером 25 на 25 см. Качество же кристаллов оставляет желать лучшего: он мутный, страшный и зачастую разбит трещинами. Прозрачны лишь мелкие кристаллы в 1-2 см.

Затопленная часть Александровского разреза

 

Сплошные выхода гематитовых руд. Где-то здесь была штольня и велась подземная добыча.

 

Гематит свободного роста. Образец минералогического музея «Штуфной кабинет»

Добыча коллекционного гематита не представляет здесь никаких трудностей.

Александровский разрез

Оставленные на поверхности готовые к вывозу штабеля крупнокусковой гематитовой руды занимают значительные площади. Остается только очистить исследуемый камень от наростов мха, перевернуть его с помощью кайла и отбить интересующую нас часть. Гематитовые розы, то есть зоны гематита с пластинчатыми кристаллами свободного роста, попадаются крайне редко. Потому-то нам пришлось усердно поработать, прежде чем в наших рюкзаках оказались нужные образцы. Если же не быть столь привередливыми сборщиками, то для сбора образцов достаточно будет десяти-пятнадцати минут. Интересно смотрятся пустоты от кристаллов доломита в кварце; можно предположить, что образовавшиеся кристаллы доломита «обросли» кварцем, после чего были начисто выщелочены, оставив в кварце лишь свои отпечатки.

Александровский разрез являлся основным поставщиком руды на завод. Сейчас это большая «яма», затопленная чистой зеленоватой горной водой. Кое-где из-под воды торчат остатки деревянных инженерных сооружений тех лет. Борта разреза густо поросли молодняком. В южном борту видны сплошные выходы гематита, здесь велась и подземная добыча руды штольней. Когда-то здесь водилась форель. Видел ее сам. Вода в карьере проточная, куда она уходит, непонятно. Выливается также из-под земли водопадом. Форель запустил бывший владелец таежного дворца. Но потом ее варварски выловили полностью какие-то приезжие уроды.

 

Существуют различные взгляды на историю открытия Кутимского месторождения. Некоторые авторы ставят годом открытия 1874, приписывая заслугу И. А. Щеголину, другие называют 1769 год, третьи же утверждают, что о железных месторождениях района было известно гораздо ранее. Эксплуатационные работы были начаты в 1887 году, когда московский купец Э. В. Шпис выкупил месторождение. В 1890 году был построен завод. В 1897 году создается акционерное общество Волжско-Вишерских горных заводов, преобразованное после в  легендарное Волжско-Вишерское акционерное общество. Обществу принадлежали несколько заводов в Вишерском крае (Кутимский, Велсовский, Вижаихинский) и множество рудников. Нужно сказать, что дело было организованно весьма серьезно. Кроме того, что Кутимский завод был связан конно-железной дорогой с рудниками, она протянулась еще и на 35 верст до села Усть-Улс, где выплавленный чугун перегружали для дальнейшего сплава по Вишере. Дорога эта сейчас не используется; здесь может пройти лишь техника очень высокой проходимости.

Максимальное количество жителей Кутима составляло более 2000 человек. В основном здесь работали казанские татары. В поселке существовал театр, где выступала даже приглашенная из Австрии певица. Вдоль конно-железной дороги была проложена телеграфная линия до Усть-Улса.  И все это в глухой тайге, в дореволюционные времена!

Сам поселок закрылся в 1968 году. Остались стоять лишь могучие тополя в два обхвата — зрелище удивительное для горной тайги Северного Урала.

Не хочется уходить, но пора. Пора спасать нашего железного коня! Наш конь устал: порван задний мост, закипел движок, аккумулятор сел от постоянного применения лебедки.

Нет, прицеп не наш. Здесь и без прицепа — пипец полный.

Не буду описывать наши дальнейшие злоключения при выезде до прииска на Саменке. Выездом это назвать сложно, скорее, — это насилие над техникой. Но все-таки, нам удалось выехать. Как обычно, с помощью всем известной матери! Да еще в последний перед прииском подъем на отвал глины нас затащил приисковый «Урал». Спасибо, мужики!

 

Такой мост через реку Б. Лямпа был в 2012г

 

А такой стоит теперь. Спасибо артели! Во всем есть свои плюсы.

Оказавшись на реке Большая Лямпа, откуда дорога становится сносной, а для нас теперь – просто шоссе, мы расслабляемся, сидим часа три за ужином и сугревающим до полной темноты, ведем неспешный разговор, общаемся с выезжающими с вахты золотодобытчиками. Теперь мы уже не останемся здесь ночевать! Встречай нас, родной дом!

 

 

 

Поделитесь этой статьей в социальных сетях:

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован и передан третьим лицам (Политика конфиденциальности). Обязательные для заполнения поля помечены *

*

 Jerseys For Cheap